Отправляя дочку на учебу в институт в другой город, Галина волновалась. У ребенка начинается взрослая жизнь вдали от семьи, от мамы. “Все будет хорошо, мамочка!” – убеждала ее Катя, счастливая от ожидания перемен. И они наступили, причем очень быстро. Сначала Катя перестала приезжать домой на выходные, мотивируя это необходимостью посидеть в читальном зале, потом пропустила день рождения бабушки, да и звонить стала реже и реже.
– Кать, как его зовут-то? – спросила Галина дочь, услышав про очередной спецсеминар.
– Ой, мама, – счастливо защебетала Катя, – он за-ме-ча-тель-ный!
Дальше последовал восторженный монолог о Нем, единственном и неповторимом. Галина слушала и тихонько вздыхала – дочка выросла…
Тревога поселилась в душе позже, когда Катя приехала домой забрать теплые вещи и была просто вынуждена ответить на расспросы матери. Прежде всего Галину насторожило то, что прекрасный избранник нигде не учится и не работает.
– Он что, – уточнила она, – в армию собирается идти?
– Да нет, мам, какая армия! Ему родители сделали белый билет. А не работает он, потому что музыкант. Он собрал группу…
– А с каким диагнозом ему белый билет сделали? – Галина перебила дочь.
– Что-то психическое!
Ответ Кати ее обескуражил. Как это – “что-то психическое”? Она представила: будь у нее сын, решилась бы она, мать, уберечь его от армии с помощью диагноза, который, возможно, закроет перед ним двери хороших вузов, лишит достойного места работы… Да ни за что! Если, конечно, мальчик действительно здоров…
Однажды Галина прибежала ко мне ранним воскресным утром:
– Надо что-то делать, надо что-то делать! Это уже не звоночек – это уже целая иерихонская труба!
Оказывается, Катя приехала домой ночью расстроенной, отекшей от слез и сразу легла спать. А через два часа у нее зазвонил мобильный. Галина взяла трубку. Звонила мама Катиного избранника. Она интересовалась, все ли с Катей в порядке. Причина беспокойства? Оказывается, она обнаружила на стене в комнате сына свежие следы крови. С беспрецедентной скоростью Галина оформила бумаги и отправила дочь учиться в Америку.
Стена между ней и Катей стояла пять долгих лет – дочь не могла простить матери вмешательство в ее личную жизнь. И только счастливо выйдя замуж, Катя сказала матери “спасибо”. И заодно призналась, что та кровь на стене принадлежала ей. И что это был уже не первый случай рукоприкладства со стороны ее избранника. Я считаю, что вмешательство родителей в жизнь детей – неблагодарное занятие. Самое разумное здесь – политика совета. Но если мать или отец чувствуют, что жизни и здоровью их ребенка что-то угрожает, меры должны быть предприняты самые решительные, и незамедлительно. Никто и никогда не простит вам того, что вы могли уберечь и не уберегли свое дитя! Никто и никогда – включая вас и ребенка.
Re: Советом не обойтись